Неточные совпадения
Тут есть большой
дом, весь под распивочными и прочими съестно-выпивательными заведениями;
из них поминутно
выбегали женщины, одетые, как ходят «по соседству» — простоволосые и в одних платьях.
Из окон комнаты Агафьи Михайловны, старой нянюшки, исполнявшей в его
доме роль экономки, падал свет на снег площадки пред
домом. Она не спала еще. Кузьма, разбуженный ею, сонный и босиком
выбежал на крыльцо. Лягавая сука Ласка, чуть не сбив с ног Кузьму, выскочила тоже и визжала, терлась об его колени, поднималась и хотела и не смела положить передние лапы ему на грудь.
И, получив утвердительный ответ, Степан Аркадьич, забыв и о том, что он хотел просить Лидию Ивановну, забыв и о деле сестры, с одним желанием поскорее выбраться отсюда, вышел на цыпочках и, как
из зараженного
дома,
выбежал на улицу и долго разговаривал и шутил с извозчиком, желая привести себя поскорее в чувства.
На одном берегу ряд грязноватых пакгаузов,
домов, длинных заборов; зелени нигде не видать; изредка
выбегают на солнце из-за каменной ограды два-три банановые листа.
В
домах не видать признака жизни, а между тем в них и
из них вбегают и
выбегают кули, тащат товары, письма, входят и выходят англичане, под огромными зонтиками, в соломенных или полотняных шляпах, и все до одного, и мы тоже, в белых куртках, без жилета, с едва заметным признаком галстуха.
Градоначальник, с топором в руке, первый
выбежал из своего
дома и как озаренный бросился на городническое правление.
Так как при этом он всегда умел придать спектаклю интерес современности, намекая на какое-нибудь всем известное дело, и так как, кроме того, он был большой знаток судебной процедуры, то немудрено, что в самом скором времени
из дома секретаря
выбегала кухарка, что-то совала Туркевичу в руку и быстро скрывалась, отбиваясь от любезностей генеральской свиты.
Авдотья Марковна с вечера не раздевалась и в одном платье
выбежала из пылавшего
дома, а ехавшая с нею купчиха и еще семь ли, восемь ли богомолок сгорели.
Ванька не только
из грамоты ничему не выучился, но даже, что и знал прежде, забыл; зато — сидеть на лавочке за воротами и играть на балалайке какие угодно песни, когда горничные
выбегут в сумерки
из домов, — это он умел!
Дома Вихрова ужасно ожидали. Груня вскрикнула даже, когда увидела, что он на почтовой тройке в телеге подъехал к крыльцу, — и,
выбежав ему навстречу, своими слабыми ручонками старалась высадить его
из экипажа.
Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову,
из маленьких серых
домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы.
Нередко, когда я сидел у Крутицына, подъезжала в щегольской коляске к
дому, в котором он жил, красивая женщина и делала движение, чтобы выйти
из экипажа; но всякий раз навстречу ей торопливо
выбегал камердинер Крутицына и что-то объяснял, после чего сестра опять усаживалась в коляску и оставалась ждать брата.
Выбежав из переулка и не видя другого спасения, молодая девушка бросилась в ворота первого
дома, шмыгнула в первую дверь и по лестнице побежала наверх.
В наступившем переполохе не заметили, как граф Сандомирский
выбежал из кабинета, а затем
из дома.
Как и зачем он тут появился? Еще полчаса перед тем он
выбежал, как полоумный,
из дому, бродил несколько времени по улицам, случайно очутился на пожаре и бросился в огонь не погибающую, кажется, спасать, а искать там своей смерти: так, видно, много прелести и наслаждения принесло ему брачное ложе.
Ей приснились две большие черные собаки с клочьями прошлогодней шерсти на бедрах и на боках; они
из большой лохани с жадностью ели помои, от которых шел белый пар и очень вкусный запах; изредка они оглядывались на Тетку, скалили зубы и ворчали: «А тебе мы не дадим!» Но
из дому выбежал мужик в шубе и прогнал их кнутом; тогда Тетка подошла к лохани и стала кушать, но, как только мужик ушел за ворота, обе черные собаки с ревом бросились на нее, и вдруг опять раздался пронзительный крик.
Саша бегала по всем комнатам и звала, но во всем
доме не было никого
из прислуги, и только в столовой на сундуке спала Лида в одеже и без подушки. Саша, как была, без калош
выбежала на двор, потом на улицу. За воротами на лавочке сидела няня и смотрела на катанье. С реки, где был каток, доносились звуки военной музыки.
В это время
из дома выбежала Марта спросить что-то у Вершиной. Хлопоты перед отъездом немного расшевелили ее лень, и лицо ее было живее и веселее обычного. Опять, уже обе, стали звать Передонова в деревню.
Вершина послала Марту за папиросами, и Марта радостно
выбежала из беседки. На песчаных дорожках, пестревших увядшими листьями, ей стало свободно и легко. Она встретила около
дома босого Владю, и ей стало еще веселее и радостнее.
Толпа народа, провожавшая молодых, ежеминутно увеличивалась: старики, женщины и дети
выбегали из хижин; на всех лицах изображалось нетерпеливое ожидание; полуодетые, босые ребятишки, дрожа от страха и холода, забегали вперед и робко посматривали на колдуна, который, приближаясь к
дому новобрачных, останавливался на каждом шагу и смотрел внимательно кругом себя, показывая приметное беспокойство.
Зотушка так и сделал. Прошел рынок, обошел фабрику и тихим незлобивым шагом направился к высокому господскому
дому, откуда ему навстречу, виляя хвостом,
выбежал мохнатый пестрый Султан, совсем зажиревший на господских хлебах, так что
из пяти чувств сохранил только зрение и вкус. Обойдя «паратьнее крыльцо», Зотушка через кухню пробрался на половину к барышне Фене и предстал перед ней, как лист перед травой.
Кузьма, между тем,
выбежав со своей ношей на улицу и пробежав некоторое расстояние от
дома, остановился и поставил молодую девушку на ноги. Маша от побоев, нанесенных ей Салтыковой, и от всего пережитого ею треволнения, не могла стоять на ногах, так что Кузьме Терентьеву пришлось прислонить ее к стене одного
из домов и придерживать, чтобы она не упала. Парень задумался. Весь хмель выскочил
из его головы.
Читатель, конечно, не забыл, что Семен Семенович, приняв Марью Петровну за привидение,
выбежал как безумный
из высокого
дома. Пробежав сад, он выскочил в поле и только тогда остановился, чтобы перевести дух.
Он отступил назад перед ее грозным взглядом и вдруг выскочил
из комнаты, сбежал с лестницы и через кухню с криком: «привидение, привидение»
выбежал, как сумасшедший,
из дома.
Женщина услыхала их. Как стрела пустилась она бежать к
дому, но
выбежав из лесу на дорогу, вдруг столкнулась с двумя прохожими.
— Разве вот что сделать! — произнес он. — Погодите, я сейчас вам все бумаги мои привезу!.. — проговорил он радостно и затем, схватив шапку,
выбежал из нумера; но через какие-нибудь полчаса снова вернулся и действительно привез показать Елене, во-первых, купчую крепость и планы на два огромные каменные
дома, собственно ему принадлежащие, и потом духовное завещание от родной бабки на очень большое имение.
Наконец господин Голядкин решился совсем, вдруг бросил трубку, накинул на себя шинель, сказал, что
дома обедать не будет, и
выбежал вон
из квартиры.
Тебя покамест не нужно, а между тем дело, может быть, и уладится к лучшему», — пробормотал господин Голядкин Петрушке, встретив его на лестнице; потом
выбежал на двор и вон
из дому; сердце его замирало; он еще не решался…
Матрена (идет к крыльцу,
из дому выбегает Гаврило, растрепанный, и сталкивается с ней). Ой! Пострел! Под ребро! Под самое — под сердце! Я ж тебя, погоди! (Ловит его за руку).
И он охотно гладил ее по волосам и плечам, пожимал ей руки и утирал слезы… Наконец она перестала плакать. Она еще долго жаловалась на отца и на свою тяжелую, невыносимую жизнь в этом
доме, умоляя Коврина войти в ее положение; потом стала мало-помалу улыбаться и вздыхать, что бог послал ей такой дурной характер, в конце концов, громко рассмеявшись, назвала себя дурой и
выбежала из комнаты.
Ишь, дядя Антон, ишь, дом-то, вон он!.. вон он какой!..» При въезде на двор навстречу им
выбежала девочка лет шести; она хлопала в ладоши, хохотала, бегала вокруг телеги и, не зная, как бы лучше выразить свою радость, ухватилась ручонками за полы Антонова полушубка и повисла на нем; мужик взял ее на руки, указал ей пальцем на воз, лукаво вытащил
из средины его красный прутик вербы, подал его ребенку и, погладив его еще раз по голове, снова пустил на свободу.
Со временем он, вероятно, несколько попривык к своему положению, а чужие люди перестали им интересоваться. Так ушли еще два года, как опять внезапно к нам появился Пенькновский и сообщил при Христе, что жена Сержа, заплатив какой-то значительный долг за него или за его мать, сделала ему столь сильную неприятность, что он схватил шапку,
выбежал вон
из дома и не возвращался до утра.
Иногда удавалось Акулине вырваться под каким-нибудь предлогом на минуту
из дому; не нарадуется, бывало, своему счастью, не утерпит —
выбежит за ворота, и грусть как бы исчезнет, и тоска сойдет с сердца.
Так мне мерещилось, когда я сидел в тот вечер у себя
дома, едва живой от душевной боли. Никогда я не выносил еще столько страдания и раскаяния; но разве могло быть хоть какое-либо сомнение, когда я
выбегал из квартиры, что я не возвращусь с полдороги домой? Никогда больше я не встречал Лизу и ничего не слыхал о ней. Прибавлю тоже, что я надолго остался доволен фразой о пользе от оскорбления и ненависти, несмотря на то что сам чуть не заболел тогда от тоски.
Анна и Настя быстро уходят в
дом. Крутицкий проходит за ними, не останавливаясь. Мигачева
выбегает из своей калитки, за ней выходят Елеся и Петрович. Фетинья выходит
из лавки.
Баклушин входит в лавку.
Из калитки
дома Мигачевой
выбегает Елеся, растрепанный, в халате и останавливается подле калитки;
из калитки показывается ухват.
Стаканыч пожал его холодную, негнущуюся большую руку и, вернувшись на свою кровать, сел за прерванный пасьянс. И до самого обеда оба старика не произнесли больше ни слова, и в комнате стояла такая, по-осеннему ясная, задумчивая и грустная тишина, что обманутые ею мыши, которых пропасть водилось в старом
доме, много раз пугливо и нагло
выбегали из своего подполья на середину комнаты и, блестя черными глазенками, суетливо подбирали рассыпанные вокруг стола хлебные крошки.
Тася с опущенной головой и сильно бьющимся сердцем последовала позади всех. Она видела, как
выбежала на террасу мама, как она с легкостью девочки спрыгнула с крыльца и, подбежав к Марье Васильевне, несшей Леночку, выхватила
из её рук девочку и, громко рыдая, понесла ее в
дом. В один миг появились простыней. Мама свернула одну
из них на подобие гамака, положила в нее безжизненную Леночку и при помощи трех гувернанток стала качать ее изо всех сил в обе стороны.
Тася продавала их покупателю — птицелову Алеше, который называл птиц по очереди, и если среди названных была такая, какая находилась у хозяина-Таси, Тася получала деньги, т. е. ударяла рукой по ладони покупателя в то время, как купленная птица
выбегала или, вернее, вылетала
из дома и стрелой неслась по дорожке сада вокруг клумбы с цветами.
Между тем
из своей комнаты
выбежала Сова, забыв снять папильотки, в которые всегда закручивала свои жиденькие волосы на ночь, a
из противоположной половины
дома вихрем неслась Анна Андреевна, истерически выкрикивая...
Гелия
выбежала из мужнина
дома, как
из разбойничьего вертепа, в одном платье, и безотчетно пошла, как некогда шел куда-то обиженный Пик. Она не замечала ни окружавшей ее стужи, ни ветра, который трепал ее прекрасные волосы и бил в ее красивое негодующее лицо мелкими искрами леденистого снега.
Навстречу вновь прибывшим
из дома выбежал приказчик — он же и управляющий усадьбой, — седой старик Андрон, и с низкими поклонами приветствовал господ.
Из дома с плачем
выбегают женщины — босые, с распущенными волосами, посыпанными пеплом.
На шум и крики
выбегают рабы, клиенты, родственники
из дома градоначальника.
Лицо Элен сделалось страшно: она взвизгнула и отскочила от него. Порода отца сказалась в нем. Пьер почувствовал увлечение и прелесть бешенства. Он бросил доску, разбил ее и, с раскрытыми руками подступая к Элен, закричал: «Вон!!» таким страшным голосом, что во всем
доме с ужасом услыхали этот крик. Бог знает, что́ бы сделал Пьер в эту минуту, ежели бы Элен не
выбежала из комнаты.
Пьер поспешно оделся и
выбежал на крыльцо. На дворе было ясно, свежо, росисто и весело. Солнце, только что вырвавшись из-за тучи, заслонявшей его, брызнуло до половины переломленными тучей лучами через крыши противуположной улицы, на покрытую росой пыль дороги, на стены
домов, на окна забора и на лошадей Пьера, стоявших у избы. Гул пушек яснее слышался на дворе. По улице прорысил адъютант с казаком.
На другой день после отъезда Николушки, старый князь утром оделся в полный мундир и собрался ехать к главнокомандующему. Коляска уже была подана. Княжна Марья видела, как он, в мундире и всех орденах, вышел
из дома и пошел в сад сделать смотр вооруженным мужикам и дворовым. Княжна Марья сидела у окна, прислушиваясь к его голосу, раздававшемуся
из сада. Вдруг
из аллеи
выбежало несколько людей с испуганными лицами.